Мама Мария

2020
холст, масло
100 Х 80 Год написания картины 2020 год, размер холста 100Х80, техника:
холст, масло.

«Мама Мария»: Как лед превратился в холст
С детства у меня было две главные страсти: зимой — катание на коньках, а в остальное время — рисование. Схема была простой: из общеобразовательной школы я бежала в художественную, а оттуда — прямиком на стадион «Саяны». В моей сумке всегда жили два постоянных жильца: акварель «Ленинград» и белые фигурные коньки. Коньки, конечно, тяжеловатой, делая ношу тяжеловатой, но что поделать?
Мечтать о крытых катках с искусственным льдом, как в больших городах, приходилось лишь во время скольжения по льду стадиона. Помню, там всегда играла музыка, и в голове крутился хит Аллы Пугачевой «Миллион алых роз». А рисовать можно было всегда и везде.
Шли годы. Я стала профессиональным художником: оформляю республиканскую газету «Хакасия», создаю иллюстративный материал — рисунки, коллажи, делаю фотографии. Работаю в издании с 1994 года.
История картины «Мама Мария» началась не с вдохновения, а с падения. Точнее, с праздника.
3 ноября 2019 года. Дата для сотрудников нашей редакции особенная — день рождения газеты (основана в 1930-м!). В честь грядущего 90-летия мы решили опробовать новый каток. Боже, как я радовалась! Думала: «Эх, был бы такой в моем детстве!». Мы катались не спеша, наслаждаясь моментом. Но, как известно, идиллию любят нарушать стихийные бедствия. В нашем случае это была стайка подростков. Маленькие, но физически мощные, они устроили на льду не катание, а какие-то бешеные догонялки.
До конца сеанса оставалось минут пятнадцать. Мы уже делали прощальные круги, предвкушая горячий чай, когда… Удар. Меня сбивает один из этих «гонщиков» на полной скорости.
Время словно остановилось. Все замерли и смотрели на меня, лежащую на льду. В голове мелькнула странная мысль: «Ну вот, приехали». Боль в правой руке, тошнота, а виновник торжества уже растворился в толпе, оставив после себя только чувство несправедливости. Надо сказать, что коллега Людмила Радикевич привезла нас на своей машине. Мы с Верой Самриной и Светланой Старостиной сразу рванули в травмпункт на той же машине.
Рентген, диагноз «перелом», гипс. Правая рука — рабочая, так-то... Началась долгая реабилитация. Рука срослась, но, как выяснилось позже, «кривовато». Предложили операцию под наркозом. Это отдельная эпопея: лежать в травматологии в самом начале коронавирусной пандемии — те ещё переживания.
Но вернемся к искусству. После снятия гипса мне дали больничный на две недели — не просто так посидеть, а разрабатывать руку. И тут я подумала: зачем делать просто упражнения, если можно писать картину? Моя коллега, корреспондент Маша Дудник, давно просила написать портрет её сына Дани. А я всё откладывала: «Где же взять время?».
И вот время нашлось. Само собой.
Эти две недели я провела за мольбертом. Каждое движение кистью было одновременно и разработкой сустава, и терапией. Я осмысленно проживала этот период боли и восстановления, перенося эмоции на холст.
На картине — молодая женщина, Мария, которая уснула, а рядом — её сын Даня. Она ждет второго ребенка (позже родится Василиса). Это история не просто о портрете. Это история о том, как неудача на льду подарила мне время для творчества, которое я вечно «не успевала» найти. Картина получилась живой, потому что писалась она не только красками, но и терпением, и благодарностью за то, что рука всё-таки слушается.